ОДА ГОСУДАРЫНЕ ИМПЕРАТРИЦЕ ЕКАТЕРИНЕ ВТОРОЙ

Александр Петрович Сумароков

ОДА ГОСУДАРЫНЕ ИМПЕРАТРИЦЕ ЕКАТЕРИНЕ ВТОРОЙ

НА ДЕНЬ ЕЯ ТЕЗОИМЕНИТСТВА 1762 ГОДА

НОЯБРЯ 24 ДНЯ

Во все пространные границы

К Екатерининым сынам

Воззри с горящей колесницы,

Воззри с небес, о солнце, к нам;

Будь нашей радости свидетель,

И кая ныне добродетель

Российский украшает трон;

Подобье види райску крину,

Красу держав, красу корон,

Премудрую Екатерину.

Крин — лилия. Рифма: «крины» — «Екатерины» была в то время традиционной.

Подобье виды райску крину — пусть Екатерина предстанет перед тобою, подобная райской лилии.

И, луч пуская раскаленный,

Блистая, прогоняя тень,

Лети и возвещай вселенной

Сей полный радостию день!

О день, день имени преславна!

Да будет радость наша явна

Везде, где солнце пролетит,

Куда ни спустит быстры взоры

И где оно ни осветит

Моря, леса, долины, горы!

Ликуй, Российская держава!

Мир, наше счастие внемли!

А ты, Екатерины слава,

Гласись вовек по всей земли!

Чего желать России боле?

Минерва на ея престоле,

Щедрота царствует над ней!

Астрея с небеси спустилась

И в прежней красоте своей

На землю паки возвратилась.

Лучом багряным землю кроя,

Судьба являет чудеса:

Разверзлось небо, зрю Героя,

Восшедшего на небеса;

Российский славный обладатель

И града Невского создатель

Уставы чтет судьбины там;

Богиня таинство вверяет;

Монарх ту тайну сим местам

В восторге духа повторяет.

Среди осмьнадесята века

Россия ангела найдет,

А он во плоти человека

На славный трон ея взойдет

И в образе жены прекрасной

Возвысится хвалой согласной

И действом до краев небес:

Екатериной наречется.

Бог ангела на трон вознес –

По всей вселенной слух промчется.

Горят и верностью пылают,

Пылают наши к ней сердца;

Уста молитвы воссылают

Ко трону господа-творца:

«Благословляй Екатерину!»

– «Я сей молитвы не отрину», –

Вещает царь небесных стран.

Природа бурей восшумела,

Потрясся вихрем океан,

Подсолнечная возгремела.

<1762>

ИЗ 145 ПСАЛМА

Не уповайте на князей:

Они рожденны от людей,

И всяк по естеству на свете честью равен.

Земля родит, земля пожрет;

Рожденный всяк, рожден умрет,

Богат и нищ, презрен и славен.

Тогда исчезнут лести те,

Которы данны суете

И чем гордилися бесстыдно человеки;

Скончаются их кратки дни,

И вечно протекут они,

Как гордые, шумя, текущи быстро реки.

Когда из них изыдет дух,

О них пребудет только слух,

Лежащих у земли бесчувственно в утробе;

Лишатся гордостей своих,

Погибнут помышленья их,

И пышны титла все сокроются во гробе.

<1773>

ЭПИСТОЛА 1

…Довольно наш язык в себе имеет слов,

Но нет довольного числа на нем писцов.

Один, последуя несвойственному складу,

Влечет в Германию Российскую Палладу

И, мня, что тем он ей приятства придает,

Природну красоту с лица ея берет.

Другой, не выучась так грамоте, как должно,

По-русски, думает, всего сказать не можно,

И, взяв пригоршни слов чужих, сплетает речь

Языком собственным, достойну только сжечь.

Иль слово в слово он в слог русский переводит,

Которо на себя в обнове не походит. <…>

Посем скажу, какой похвален перевод:

Имеет в слоге всяк различие народ.

Что очень хорошо на языке французском,

То может в точности быть скаредно на русском.

Не мни, переводя, что склад в творце готов;

Творец дарует мысль, но не дарует слов.

В спряжение речей его ты не вдавайся

И свойственно себе словами украшайся.

На что степень в степень последовать ему ?

Ступай лишь тем путем и область дай уму.

Ты сим, как твой творец письмом своим ни славен,

Достигнешь до него и будешь сам с ним равен. <…>

Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат,

Но скупо вносим мы в него хороший склад.

Так чтоб незнанием его нам не бесславить,

Нам должно весь свой склад хоть несколько поправить <…>

Коль «аще», «точию» обычай истребил,

Кто нудит, чтоб ты их опять в язык вводил?

А что из старины поныне неотменно,

То может быть тобой повсюду положенно. <…>

ЭПИСТОЛА 2

Слог песен должен быть приятен, прост и ясен,

Витийств не надобно; он сам собой прекрасен;

Чтоб ум в нем был сокрыт и говорила страсть;

Не он над ним большой – имеет сердце власть.

Не делай из богинь красавице примера

И в страсти не вспевай: «Прости, моя Венера,

Хоть всех собрать богинь, тебя прекрасней нет»,

Скажи, прощаяся: «Прости теперь, мой свет!

Не будет дня, чтоб я, не зри очей любезных,

Не источал из глаз своих потоков слезных.

Места, свидетели минувших сладких дней,

Их станут вображать на памяти моей.

Уж начали меня терзати мысли люты,

И окончалися приятные минуты.

Прости в последний раз и помни, как любил».

Кудряво в горести никто не говорил:

Когда с возлюбленной любовник расстается,

Тогда Венера в мысль ему не попадется. <…>

Всё хвально: драма ли, эклога или ода –

Слагай, к чему тебя влечет твоя природа;

Лишь просвещение писатель дай уму:

Прекрасный наш язык способен ко всему.

<1747>

ВОРОНА И ЛИСА

И птицы держатся людского ремесла.

Ворона сыру кус когда-то унесла

И на дуб села.

Села,

Да только лишь еще ни крошечки не ела.

Увидела Лиса во рту у ней кусок

И думает она: «Я дам Вороне сок!

Хотя туда не вспряну,

Кусочек этот я достану,

Дуб сколько ни высок».

«Здорово, – говорит Лисица, –

Дружок, Воронушка, названая сестрица!

Прекрасная ты птица!

Какие ноженьки, какой носок,

И можно то сказать тебе без лицемерья,

Что паче всех ты мер, мой светик, хороша!

И попугай ничто перед тобой, душа,

Прекраснее стократ твои павлиньих перья!»

(Нелестны похвалы приятно нам терпеть).

«О, если бы еще умела ты и петь,

Так не было б тебе подобной птицы в мире!»

Ворона горлышко разинула пошире,

Чтоб быти соловьем,

«А сыру, – думает, – и после я поем.

В сию минуту мне здесь дело не о пире!»

Разинула уста

И дождалась поста.

Чуть видит лишь конец Лисицына хвоста.

Хотела петь, не пела,

Хотела есть, не ела.

Причина та тому, что сыру больше нет.

Сыр выпал из роту, – Лисице на обед.