А.П. Сумароков пишет:

Коль нет во чьих стихах приличной простоты,

Ни ясности, ни чистоты,

Так те стихи лишенны красоты

И полны пустоты.

В основу высокого слога Сумароковым и его школой кладется европейский стиль французского классицизма. Но создать в рамках высокого жанра некий иной высокий стиль было невозможно. Оду нельзя написать просто. Упрощая речь, Сумароков сбивается на язык пастушеской идиллии:

Взыграйте, струны лиры;

Возбуждает Феб от сна.

Вейте, тихие зефиры;

Возвращается весна:

День предшествует огромный,

Оживляя воздух томный…

(Ода Екатерине Второй на день рождения 1768 г.).

Если же язык соответствует жанру, он такой же, как у Ломоносова:

Ты в сей день, императрица,

Зрела в первый раз на свет,

И всевышняя десница

Орошала райский цвет.

Пытаясь упростить высокий стиль, А.П. Сумароков проявляет гораздо меньше вкуса, чем Ломоносов. Например, в репликах из трагедии «Дмитрий Самозванец» стилевая ровность нарушается сочетанием просторечий (подчеркнуты), книжно-славянских элементов (выделены цветом) и дворянского жаргона (стонал в значении «был влюблен»): Возможно ли отцем мне быти в той стране, Котора, мя гоня, всего противней мне? (Димитрий); Не страшны казни мне, угрозы все вотще. Сражай меня, тиран! Чего ты ждешь еще?! (Ксения); Смягчает мя любви желаемая сладость. Как я ее люблю, хоть я о ней стонал, Я то до сих минут еще не прямо знал (Димитрий). Неудачные перифразы типа взгляни на токи глаз (слезы), О небо, укрепи ты немощи мои.

Причем в среднем и низком стиле А.П. Сумароков допускает неуместные книжные элементы (подчеркнуты):

Престали кланяться уроду

И бросили Болвана в воду,

Сказав: «Не отвращал от нас ты зла:

Не мог ко счастию ты нам пути отверзти!

Не будет от тебя, как будто от козла,

Ни молока, ни шерсти».

(концовка притчи, то есть басни, «Болван»)

Вернуться к тексту лекции