Басенка VIII

В. К. Тредиаковский

Басенка VIII

ВОРОН И ЛИСИЦА

Негде Во́рону унесть сыра часть случилось;

На́ дерево с тем взлетел, кое полюбилось.

Оного Лисице захотелось вот поесть;

Для того, домочься б, вздумала такую лесть:

Воронову красоту, перья цвет почтивши,

И его вещбу еще также похваливши,

«Прямо, – говорила, – птицею почту тебя

Зевсовою впредки, буде глас твой для себя

И услышу песнь, доброт всех твоих достойну».

Ворон похвалой надмен, мня себе пристойну,

Начал, сколько можно громче, кракать и кричать,

Чтоб похвал последню получить себе печать;

Но тем самым из его носа растворенна

Выпал на́ землю тот сыр. Лиска, ободренна

Оною корыстью, говорит тому на смех:

«Всем ты добр, мой Во́рон; только ты без сердца мех».

<1752>

Птицею почту тебя Зевсовою. Птицею Зевса считался орел.

Мня себе пристойну – т. е. считая, что похвала ему пристойна.

Без сердца мех – чучело

ИЗ РОМАНА «ЕЗДА В ОСТРОВ ЛЮБВИ»

«Езда в остров Любви» — перевод полупрозаического, полустихотворного романа французского писателя Поля Тальмана (1642–1712) «Le voyage a l'ilе d'Amour» (1663). Изданная осенью 1730 г. книга, в которую входил перевод романа и оригинальные произведения Тредиаковского «Стихи на разные случаи», произвела большое впечатление на русских читателей того времени. Роман Тальмана представляет собой аллегорическое изображение различных фаз любовного чувства и поведения любящих. Герой романа Гирсис, очутившись на острове Любви, влюбляется в Аминту и, предводительствуемый Купидоном, странствует по острову, попадая тo в поместье Беспокойности, то в город Надежды, около которого расположена пещера Жестокости, то в замок Искренности и в замок Прямыя Роскоши, знаменующий апофеоз любовного чувства. Первая часть романа, посвященная искренней, страстной любви к Аминте, завершается описанием страданий от роковой разлуки с возлюбленной. Во второй части (роман написан в форме двух писем Тирсиса к другу Лициде) описываются любовные похождения Тирсиса, разочаровавшегося в Аминте и волочащегося за разными красавицами. В заключение Тирсис, познавший любовь, покидает остров Любви, посвятив себя отныне делам славы.

Нас близко теперь держит при себе Афри́ка,

Около мест прекрасных моря Атланти́ка.

А сей остров есть Любви, и так он зовется,

Куды всякой человек в свое время шлется.

Стары и молодые, князья и подда́нны,

Дабы видеть сей остров, волили быть странны.

Здесь на земли́ со времям всё что уж ни было,

То в сих местах имело желание мило.

Разно сухой путь сюды ведет, также водный,

И от всех стран в сей остров есть вход пресвободный.

Стать, любовность, прикраса, приязнь с красотою

Имеют все пристани сия за собою.

И, привлекая всяка чрез любовны средства,

Никто их не убегнет, вышедчи из детства.

«Нас близко теперь держит при себе Африка...». Тирсис проплывает вблизи Африки. Корабль прибивает к острову Любви.

Волили быть странны – решили пуститься в странствия.

На земли со времям всё что уж ни было – все, что существовало когда-либо на земле.

СТИХИ О СИЛЕ ЛЮБВИ

Можно сказать всякому смело,

Что любовь есть велико дело:

Быть над всеми и везде сильну,

А казаться всегда умильну –

Кому бы случилось?

В любви совершилось.

Кто б смел встать на Иовиша славна?

Любовь его, княгиня главна,

Принудила взять виды разны

Птичьи, скотски, красны, злобразны;

Иовиш не гордился,

Охотно склонился.

Трудно Марса победить было;

У всех сердце с страха застыло

Перед ним. Любовь только едина

Победивши (смешна причина)

Его оковала,

Плененным звать стала.

Что больше? та царит царями,

Старых чинит та ж молодцами,

Любовь правит всеми гражданы,

Ту чтят везде и поселяны,

Та всчинает брани,

Налагает дани.

Не без любви мир, договоры;

А прекращал кто б иной ссоры?

Словом, чинит по своей воле

Что захочет где се ли то ли;

И девиц склоняет,

А нас запаляет.

Не убежишь той в монастырях,

Любовь во всех председит пирах.

Для любви все танцевать любят,

И музыку, чтоб играть, нудят.

Все ей угождают,

Все любви желают.

Иовиш – Юпитер.

Принудила взять виды разны. В античной мифологии рассказывается о многочисленных любовных похождениях Юпитера, во время которых он принимал вид смертного человека, лебедя, быка, золотого дождя и т. д.

Ода VI

БЛАГОДАРСТВЕННАЯ

Монархиня велика!

Зерцало героинь!

Не оных общих лика —

Ты всех верьх благостынь.

Тебе, с тимпаны стройно,

Гласят трубы́ достойно.

О! муза, в сладость глас, по мере сил,

Елисавете песнь благодарений вспои.

Лиешь всем благодати

Из недр златых твоих;

Верьховна россов мати,

Ты правосудна в них;

И милость просияла,

Но толь, что всех объяла.

О! муза, поздный род о сем ты уверяй,

Елисавету всяк день ныне прославляй.

Приводишь в честь науки,

Созиждешь им и дом;

Их предваришь докуки,

Насытишься плодом:

Те возвеличат славу

И ублажат державу.

О! муза, проповеждь толику благодать,

Елисавет что сим судила преподать.

Но, о! императрица,

Сокровище даров!

Пресветлая денница!

Прибежище! покров!

Мы о твоей порфире

Прославлены уж в мире.

О! муза, ублажи причину славы всем,

В Елисавете коль красуемся мы тем.

Служить самодержавной

Блаженство есть не тще;

Усердствовать же главной

Блаженнейше еще:

Твоя власть всеми чтима;

Особа всем любима.

О! муза, воструби, что дивн ее венец;

Но что Елисавет любление сердец.

Твоя жизнь наша радость;

Тобою всё цветет;

Ты здрава, нам то сладость:

Всё о тебе живет.

Храни, мы благодушны;

Вели, се мы послушны.

О! муза, возгласи, что наша обща честь

Прехвальная во всем Елисавета есть.

Подобно вышню богу,

Не втуне где мольба,

Творит награду многу

Твоя рабам судьба:

Там вера нас спасает;

Здесь верность украшает.

О! муза, подтверди, что наша красота

К Елисавете внутрь сердечна правота.

Кого мы зрим уныла

При щедролюбной толь?

Ни тех ты не забыла,

В ком мало службы доль;

Тебе усердство сильно,

Да милуешь обильно.

О! муза, проявляй чрез раболепный знак,

В нас искренность кипит к Елисавете как!

Щедрот твоих зрю тайну

Последнему и мне:

Внутрь верность чрезвычайну,

Усердие в огне

Зришь и кладешь содруги

За самые заслуги.

О! муза, в краткий слог, что в сердце, собери,

Елисавету в нем со мной благодари.

Тебе неоднократно

Угодно награждать;

Да будет и обратно

Сердца от нас взимать:

В них пламенеет чисто

Подданство само исто.

О! муза, в краткий слог, что в сердце, собери,

Елисавету в нем со мной благодари.

Пребудет имя в веки

Твое от рода в род,

Доколе человеки

Свой размножают плод:

Венцем здесь славну честным

Прославит бог небесным.

О! муза, в краткий слог, что в сердце, собрала

И благодарность тем державной принесла.

Между 1745 и 1752

25 июля 1745 г. императрица Елизавета, по докладу Сената, назначила Тредиаковского профессором «как латинския, так и российския элоквенции» (т. е. сделала его академиком). Так Тредиаковский и одновременно Ломоносов первыми из русских стали академиками, а Крашенинников – адъюнктом. Возможно, это событие и отражено в «Оде благодарственной», написанной, в таком случае, не ранее 25 июля 1745 г. Но в ней можно предположить и отражение более поздних событий; может быть, имеется в виду введение первого устава Академии наук, утвержденного Елизаветой 24 июля 1747 г., строительство здания для большого глобуса Петра I после пожара в здании Академии наук 5 декабря 1747 г. (см. стих 18). Более поздними поводами для личной благодарности Тредиаковского могли быть повеление отпустить Тредиаковскому книг на 2000 рублей после пожара в его доме 30 октября 1747 г. или обещание императрицы дать средства на печатание подготовленного Тредиаковским двухтомника (изд. 1752 г.). Таким образом, оду следует датировать периодом между 1745 и 1752 гг.

Оных – т. е. героинь.

Поздный род – будущие поколения.

Докуки – здесь: потребности, нужды.

Ублажат державу – принесут благо государству.

Что сим – что наукам.

Ублажи причину славы – воспой, прославь источник славы.

Не тще – не тщетное.

О тебе – ради тебя, тобою.

Твоя рабам судьба – твой суд подданным.

Сердечна правота – т. е. сердечная преданность, верность.

В ком мало службы доль – чье участие в службе невелико.

Кладешь содруги. Вероятно: со други. Смысл: оцениваешь меня по заслугам вместе с другими.

Венцем здесь славну честным прославит бог небесным – т. е. императрицу, прославленную достойным венцом на земле, бог прославит небесным венцом.

(О стихосложении, обращение к Поэзии)

Но приди и нашу здесь посетить Россию,

Так же и распространи в ней мя, поэзи́ю:

Встретить должно я тебя всячески потщуся,

И в приличный мне убор светло наряжуся;

С приветственным пред тебя и стихом предстану,

Новых мер в стопах, не числ, поздравлять тем стану.

Новых! поистине так, хоть бы ты дивился,

И подобен такову, кто не верит, зрился

Старый показался стих мне весьма не годен,

Для того что слуху тот весь был не угоден;

В сей падение, в сей звон сто́пу чрез приятну,

И цезуру в сей внесла, долготою знатну.

Старым токмо я числом стих определила,

Стопы двосложны затем в новый сей вложила;

Стопы, обегая в них трудность всю афинску,

И в количестве стихов такожде латинску;

Тоническу долготу токмо давши слогу,

Так до рифмы стих веду гладку чрез дорогу;

Выгнав мерзкий перенос и всё, что порочно,

То оставила стиху, что ему есть точно.

Таковым тебя стихом стану поздравляти,

Таковым тебя стихом буду умоляти,

Чтоб, оставивши Парнас, всё ты жил со мною,

Одарил бы всю меня сло́ва красотою.

Не числ. В основе силлабического стихосложения лежит количество слогов в стихе.

Новых! поистине так. Здесь и далее Тредиаковский утверждает силлабо-тоническую систему стихосложения.

Падение... звон – безударные и ударные слоги.

Обегая в них трудность всю афинску и т. д. Древнегреческая поэзия опиралась в своей метрике на различие долгих и кратких слогов, что русскому языку несвойственно.

Выгнав мерзкий перенос. Перенос, или enjambement, характерная черта силлабического стиха, в силлабо-тоническом стихе употребляется сравнительно редко.

Точно – здесь: свойственно по природе.