С

С.И. Ожегов

ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ РАЗВИТИЯ РУССКОГО ЯЗЫКА В СОВЕТСКУЮ ЭПОХУ

Ожегов, С. И. Лексикология. Лексикография. Культура речи. – М., 1974. – С. 20–36.
http://www.philology.ru/linguistics2/ozhegov-74d.htm

«Важно понять, – говорил Ленин в марте 1917 г., – что в революционные времена объективная ситуация меняется так же быстро и круто, как быстро вообще течет жизнь» [Ленин В. И. Полн. собр. соч. Изд. 5, т. 31, с. 45].

Действительно, общественная жизнь в революционные времена, в эпохи общественных переломов и социальных сдвигов всегда характеризуется напряженным и ускоренным развитием. Эти эпохи, являясь вехами в истории народа, образуют и своеобразные вехи в истории языка. Сфера действия языка почти безгранична, и понятно поэтому бурное развитие языка в периоды интенсивного развития общественной жизни.

Вся история русского языка, если правильно познаны факты языка и факты истории народа, является ярким этому свидетельством. Так, у истоков формирования русской нации, на заре капиталистических отношений в России, в период укрепления «государства помещиков и торговцев» при Петре I, общенародный русский язык претерпел такие изменения, которые проводят заметные черты между новым периодом его истории и прошлым. Эти изменения состояли: а) в необычайно усилившемся, по сравнению с предшествующим периодом, освобождении языка от всего пережиточного, устаревшего; б) в новом использовании многих старых элементов языка; в) в интенсивном вовлечении в общенародный язык, в связи с потребностями развития общественной жизни, новой лексики, в том числе и иноязычной.

Однако эта заметная грань вовсе не привела к разрыву между новым и прошлым состоянием языка, в петровское и допетровское время. Структура языка, которая складывалась и развивалась в продолжение веков, а именно его грамматический строй и основной словарный фонд сохранились во всех своих основных чертах и определили собой дальнейшее развитие языка и самобытность накапливаемых элементов нового качества. Представления о ломке русского языка петровского времени, не соответствующие действительности, часто муссируются преувеличенными представлениями о роли иноязычного воздействия, главным образом в области лексических заимствований. Однако последующая история русского языка показывает, что подавляющее число лексических заимствований было своеобразным явлением жаргонной речи верхушечных слоев общества. Ведь даже памятник той эпохи – латино-немецко-русский словарь 1731 г., в русской своей части, показывает богатейшие средства русского национального языка для передачи многообразных понятий.

Не менее знаменательный путь прошел русский язык в период закрепления капиталистических отношений и роста революционно-демократического движения. Совершенствуются и закрепляются, как общенациональные, многие разговорные разновидности грамматических норм. Развитие техники, расцвет науки, обострение социальных противоречий вызвали невиданный, по сравнению с недавним прошлым, рост словарного состава и, что особенно существенно для той эпохи, новую дифференциацию стилей. Так, в творениях революционных демократов Белинского и Чернышевского, зарождается тот стиль научной и публицистической прозы, на почве которого впоследствии выросла большевистская публицистическая речь. Однако и в эту эпоху преемство в развитии языка сохранялось – структура языка, его основной словарный фонд и грамматический строй, развиваясь и совершенствуясь, сохранялись незыблемо.

Понятно, конечно, что наша, советская эпоха в отношении темпов развития языка занимает исключительное положение. Величайшая в мире социалистическая революция, в короткий срок опрокинувшая старый базис с его надстройкой, поставила перед народом сложнейшие задачи окончательного преодоления всех пережитков старого общества и не менее сложные задачи построения нового, социалистического общества. Эти задачи определили и темпы общественной жизни, необычайно быстрые, энергичные, напряженные, которые в свою очередь определили темпы развития языка.

Современники уже в первые годы революции были поражены бурным ростом языка – и в устной речи, и в художественной литературе, и в речи ораторов, и в публицистической прозе. Неудержимо пополнялся словарный состав. Возникали целые серии новых слов, образуемых по нормам русского словообразования. Появился новый грамматический класс слов – сложносокращенные слова. Многие иноязычные слова были извлечены из пассивного запаса русского языка и стали употребляться в новом значении. <...> В художественной литературе расцветает индивидуальное словотворчество, появляются необычно новые для общего языка слова, хотя и создаваемые по его грамматическим моделям и часто на материале или по аналогии с народными словами. Эти слова, обычно эмоционально-энергические по своей стилистической окраске, должны были но замыслу авторов служить наиболее выразительной характеристикой новой действительности и новых людей. Эти же замыслы, представляющие собой настоящий натурализм, приводили иногда к насыщению и авторской речи, и речи действующих лиц вульгаризмами и прочими лексическими элементами, часто характеризовавшими не передовые, прогрессивные элементы общенародного языка рабочих и крестьян, а элементы отсталых слоев населения, пережиточно сохранившиеся от времен царизма.

Современники, пораженные грандиозными масштабами языковых новшеств, не могли не откликнуться на это важное явление в общественной жизни. Мы были свидетелями первых попыток анализа новых языковых явлений и оживленной полемики вокруг вопросов языкового развития, развернувшейся в брошюрах, в журналах, газетах. Теперь для нас все эти попытки анализа и разыскания сохранили лишь значение зарегистрированных фактов языка и отношения к ним современников. Научные исследования той поры, не имея твердой методологической базы, не принесли больших, плодотворных результатов. Особенное внимание привлекали тогда наиболее заметные стороны языка: исследовались сложносокращенные слова, иноязычные заимствования, нарушения норм литературной речи, вульгаризмы и жаргонная лексика – все то, что могло обосновывать просачивающуюся рапповско-упростительскую характеристику языка, якобы переживающего революционный перелом. Отчасти эти представления восходили и к положению П. Лафарга о «внезапной языковой революции, происшедшей в период 1789–1794 гг.» во французском языке. Изменения в языке приравнивались к революционным изменениям надстройки, базиса. Однако подобные рассуждения о сдвигах в языке некоторое время имели характер эмпирических обобщений без твердой, не прояснившейся методологической базы.

Советское общество, Советское государство прошли большой путь развития, и все особенности этого развития накладывали свой отпечаток и на пути развития русского языка, на разные стороны его.

Для историка языка чрезвычайно важно глубоко вникнуть во все своеобразие общественной жизни, с одной стороны, периода от Великой Октябрьской социалистической революции до ликвидации эксплуататорских классов, с другой – периода от ликвидации капиталистических элементов города и деревни до полной победы социалистической системы хозяйства и принятия новой Конституции, в который, от 1924 до 1936 гг., произошли крупнейшие изменения в области экономики, и социалистическая форма производства стала безраздельно господствующей не только в промышленности, но и в сельском хозяйстве, что в конечном счете привело к полному изменению классовой структуры нашего общества. Языковые особенности, сложившиеся в течение этих двух периодов развития советского общества, послужили базой для дальнейшего развития языка в следующий период, период перехода советского общества к строительству коммунизма.

На базе материальной культуры общества складывается и формируется духовная культура народа в широком смысле, его мировоззрение, его идеология. Для истории языка, для открытия закономерностей его развития чрезвычайно важно поэтому установление вех в развитии и формировании передовых культурных сил народа, его интеллигенции. Ведь и развитие материальной культуры тесно с этим связано.

Ведущая организующая сила Великой Октябрьской социалистической революции – авангард рабочего класса Коммунистическая партия – выдвинула, как неотложную и первостепенную, задачу создания своих, пролетарских кадров, повышения культурного уровня народа.

Широкое вовлечение рабочих и крестьян в советский государственный аппарат, в хозяйственное строительство, в партийную и профсоюзную работу формировало первые кадры народной интеллигенции, в величайшем порыве повышавшей свой образовательный уровень в гуще политической жизни. Это был слой новых культурных людей, вышедших из народа и живших интересами народа. Наша художественная литература запечатлела образы этих людей, а изучение биографий наших знатных людей, наших ученых и военачальников, партийных деятелей и руководителей промышленности составило бы документальную историю создания первых кадров народной интеллигенции в героические годы гражданской войны. Ныне в наших рядах растет уже новое поколение интеллигенции. Рука об руку с новой народной интеллигенцией действовала наиболее демократическая, трудовая часть старой интеллигенции, та часть, которая с первых дней революции присоединилась к народу и пошла за Советской властью.

Переход к мирному строительству, обеспечивший мощное развитие хозяйства и построение социалистической экономики, перевел в новую фазу процесс создания народной интеллигенции. Если в первые годы революции подавляющее большинство учащихся в вузах составляли выходцы из старой интеллигенции, то в последующие годы, во второй период, благодаря последовательно проводимому курсу партии и правительства на всемерное развитие рабочего образования, состав учащихся в вузах, число которых росло ежегодно, коренным образом изменился. Рабочие и крестьяне составляли основную массу учащихся. Создавалась новая, советская интеллигенция, тесно связанная с народом.

Монолитность нашей интеллигенции, социальная и идеологическая, нашла отражение и в языке. Уже давно в нашей речи при характеристике советской интеллигенции мы не пользуемся противопоставлением «старая интеллигенция» – «новая интеллигенция». Она теперь едина. А полное утверждение социализма в нашей стране привело к изменению и самого понятия интеллигенции. Коммунистическое воспитание трудящихся, воспитание всех советских рабочих, крестьян и интеллигенции на великих идеях коммунизма, введение всеобщего начального, а затем и всеобщего семилетнего обучения, широкое развитие технического образования, исключительная роль книги, печати, искусства в повышении культурно-политического уровня трудящихся, участие масс трудящихся во всех видах государственной и общественной жизни – все это привело к величайшей, небывалой еще в истории культурной революции.

Политика партии твердо направляет экономическое и культурное развитие советского общества. Идет, все ускоряясь, процесс стирания классовых различий между рабочими и крестьянами вследствие сближения уровня технического и культурного развития между городом и деревней, процесс стирания граней между умственным и физическим трудом.

Весь ход развития советского общества постепенно подготовил нарождение новых закономерностей развития общенародного языка.

С каждым новым этапом в развитии советского общества нарастал процесс постепенного сглаживания и стирания отличий между общенациональным языком в его литературной форме и территориальными диалектами.

Ликвидация местной изолированности, переход к единой экономической базе, идеологическое единство советского общества и формирование народной интеллигенции привели к тому, что ни диалектные элементы в общенациональном языке, ни элементы общенационального языка в диалектах не являются экзотикой, как это было в условиях досоциалистического развития.

Процесс сглаживания различий очень сложный. Прежде всего он выражается в постепенном отмирании всего старого, особенно обнаружившемся со времени утверждения социализма в нашей стране. Исчезает старая производственная, очень дифференцированная по говорам, крестьянская терминология в связи с коренным изменением техники и форм колхозного производства и последовательно заменяется единой для всего языка новой производственной терминологией. Наряду с этим отмирает местная, обычно тоже очень дифференцированная по говорам лексика, связанная со старыми формами культуры и быта. и заменяется или пополняется общенародной лексикой социалистической культуры, социалистических общественно-политических отношений и социалистического быта. Сюда же примыкает и процесс исчезновения в территориальных диалектах той синонимической лексики, которая отличает диалект от общенародного языка, например, вытеснение южно-диалектного скородить принятым в общенародном языке бороновать или северно-диалектного орать общенародным пахать. Так, словарный состав территориальных диалектов постепенно идет к слиянию со словарным составом общенационального языка. Одновременно происходит нивелировка тех произносительных или грамматических элементов, которые или противоречат общенародному языку, или не имеют почвы для проникновения в него. Сошлюсь на решительный процесс освобождения от цоканья или яканья при более устойчивом сохранении оканья. Роль школы, радио и печати в этом процессе нивелировки – огромна.

Общенародный язык в его литературной форме, несмотря на его словарное богатство и грамматическую нормированность, продолжает впитывать в себя новые соки из диалектной речи. Но методы освоения диалектизмов изменились. Социалистическое сельское хозяйство с его новыми формами производства и дифференциацией труда и иные отрасли хозяйственной деятельности нуждались в разветвленной терминологии. Источником для создания новых, общенародных терминов часто являлась обиходная лексика местных диалектов. Обогащение терминологии идет или путем усвоения готовых слов, например: огрех – место на пашне, оставшееся по оплошности не запаханным или не засеянным (теперь появилось и переносное значение – оплошность, недоделка), путина, или путем создания производных слов на основе диалектных, например: пропашные культуры (из областных слов пропашка, пропашек), теребильщик (от областного глагола теребить лен). С другой стороны, народные говоры продолжали служить богатейшим источником для создания выразительных лексических средств литературного языка, языка художественной литературы. Под прямым воздействием творчества М. Горького и борьбы против погони за внешней эффектностью диалектизмов сложился метод реалистического внедрения лексико-фразеологических элементов народных говоров в ткань художественной речи. Этот метод характерен, например, для таких наших поэтов, как А. Твардовский, М. Исаковский, Взаимодействие общенародного языка с диалектами распространяется и на другие стороны языка, грамматическую, произносительную. Однако здесь общенародный язык необычайно стоек против всего того местного, что может противоречить стожившейся структуре общенародного языка. Только те элементы грамматического строя и произношения, которые могут иметь прогрессивную, унифицирующую роль, проникают в общенародный язык. Сравним, например, решительное стремление ограничить произношение заимствованных слов в иноязычной манере и переход к произношению их на русский лад (ренегат, а не рэнэгат, канкретно, а не конкретно), унификация по ударению форм прошедшего времени глаголов типа рвать – рваться, расширение сферы применения формы им. падежа мн. числа существительных мужского рода с ударным а и т. п.

Изменилась и сама форма взаимодействия общенародного языка и диалектов. Теперь мы не можем говорить о влиянии территориальных диалектов на общенародный язык. Современные носители общенародного языка, представители народной интеллигенции, усвоившие литературные нормы общенародного языка, – часто сами вчерашние носители территориальных диалектов. Просеивая свои речевые навыки сквозь сито литературных норм, они постепенно, незаметно привносят в общенародный язык животворные струи народной речи. Именно к нашему времени наиболее применима характеристика М. Горького: литературный язык – есть народный язык, обработанный мастерами.

Изменились закономерности и в области связей общенародного языка с другими его ответвлениями – социально-классовыми жаргонами, с профессиональной речью. Ныне уничтожена почва для существования, зарождения и развития социально-классовых жаргонов. Уничтожены эксплуататорские классы, нет в нашем обществе классового антагонизма, порождавшего узкие, замкнутые, сословные, классовые интересы, противопоставленные другим классовым интересам и обществу в целом. Уничтожено всякое неравенство в общественной жизни, в общественных отношениях. Отпала надобность использования языка в своих, классово-замкнутых интересах. Остатки жаргонов, отдельные слова и выражения иногда используются общенародным языком для придания речи различных эмоционально-стилистических оттенков – иронии, пренебрежения и т. д. Исчезли слова и выражения мещанско-купеческого городского жаргона, обычно связанные со своеобразной трансформацией явлений литературной речи. Широкий общественный протест против вульгаризации речи, ярко обнаружившийся к началу 30-х гг., содействовал изгнанию из речевого, обихода остатков из жаргонов деклассированных элементов капиталистического города.

Но общенародный язык уже к началу второго периода обнаружил тенденцию к использованию для своих нужд отдельных элементов профессионального речевого обихода трудовых профессий прошлого, с преобразованием их. Возьмем, например, глагол обслуживать в современном общем значении, развившемся из существовавшего в речи официантов глагола служить кому – обслуживать кого, обозначавшего подачу кушаний посетителям. Имя существительное напарник, возникшее из, профессионального выражения на пару работать – вдвоем по очереди выполнять одну работу.

В связи с развитием новых форм производства, с широкой дифференциацией трудовых процессов нарождается разветвленная профессиональная терминология. Но она принципиально отличается от всех форм профессиональной речи эпохи капитализма. Там она – достояние социально-замкнутой группы, у нас – это узкая сфера специализированного употребления, которая в любой момент, когда потребуют этого интересы общественной жизни, может расшириться в общенародную. По своей значимости для общенародного языка и по характеру состав слов этого рода очень многообразен. Здесь и новые производные слова (высотник, скоростник, распиловка) и старые слова с обобщенным значением (гулять в значении «быть свободным в свой выходной день», отгул – отдых от работы в возмещение излишне переработанного времени). Ныне профессиональная речь – один из каналов регулярного, последовательного обогащения словарного состава общенародного языка.

Далее. В условиях капиталистического города обиходная речь городских трудовых, демократических масс обладала рядом специфических особенностей. К общенародной ее основе широко примешивался диалектный элемент, который во многих случаях входил в соприкосновение с элементами мещанско-купеческой жаргонной речи. Кроме того, приток нового населения в города был локализован, что создавало существенные диалектные различия в городской речи. Ныне, в условиях культурной революции и социалистических форм производства, нет уже противоречия между обиходной устной речью широких масс города и литературными нормами общенародного языка. Другими словами, при благоприятных условиях особенности обиходной устной речи могут легко входить в состав литературных норм общенародного языка или могут быть использованы в нем как стилистические средства (например, в художественной литературе, в ораторской речи). Особенности обиходной устной речи, современного просторечия, различны по происхождению, но все они объединены как слой, сосуществующий с литературными нормами общенародного языка. В них заложена способность почти безграничного внутреннего роста, расширения в зависимости от потребностей речевого общения.

Эти особенности заключают в себе главным образом определенный отбор средств общенародного выражения. Так, к их числу относится широкое использование в потоке речи, шире чем в литературных нормах языка, средств уменьшительного словообразования, как формы экспрессии всякого рода: презрения, иронии, вежливости, ласкательности. Использование мало употребляемых в литературной норме форм глагольного словообразования (например, типа хватануть). Гораздо более широкое, чем в литературной норме, именное словообразование, заменяющее целые сочетания (например, самописка – самопишущая ручка, зачетка – зачетная книжка, зажигалка – зажигательная бомба, гражданка – гражданская служба, жизнь, в отличие от военной). Слова этого рода при благоприятных условиях прочно входят в состав литературной нормы (например, зенитка – зенитное орудие). Для обиходной устной речи характерно расширительное употребление, иногда с семантическим преобразованием, слов из литературной речи, своеобразные речевые формы бытового общения (как жизнь?, привет, счастливо), а также лексика непринужденной, грубоватой, дружеской или пренебрежительной характеристики действий, явлений.

Величие творческих усилий советского народа, строящего под руководством нашей Коммунистической парии коммунизм, историческая победа, одержанная советским народом в Великой Отечественной войне, борьба против агрессоров и поджигателей войны, борьба за мир всем мире, которую возглавил советский народ, – все это не могло не наложить отпечатка на наш язык.

За последнее десятилетие отчетливее, чем за все предыдущие периоды, нарождается новая закономерность в использовании современным общенародным языком, и главным образом в стилях публицистической, ораторской и художественной речи, языкового наследия прошлого. Старые слова и выражения вовлекаются в живую ткань современного языка для придания речи особой выразительности, подчеркивающей важность, значение, величие описываемых явлений или стоящих перед народом задач. Старые слова и выражения применяются и для характеристики отрицательных явлений – для выражения презрения к врагу. Но старые слова и выражения неравноценны по своему составу. Одни из них принадлежат к старым слоям основного словарного фонда или словарного состава, представляя собою старые, вышедшие из употребления названия действительности (ср. полон, полонянка, битва, витязь, на страже). Их обновляют лишь новые сочетания, в которые они входят (например: в немецком полоне, на страже законности, советские витязи, Сталинградская битва). Другие, порожденные в условиях старых надстроек и включавшие чуждые социалистической эпохе смысловые оттенки, подвергались смысловой переработке, наполнялись новым конкретным содержанием (держава, на алтарь отечества, грядущий, воинство, бессмертие, бессмертный, неугасимый, нерушимый, гаситель, глашатай).

Использование собственно старых слов и выражений повлекло за собой создание целых серий новых сочетаний со старыми словами, значительно обогативших выразительные средства общенародного, общелитературного языка (священная обязанность, трудовой подвиг, нерушимая дружба народов, бессмертная слава).

Наряду с этим же условия нашей общественной жизни позволили возродить целый ряд тех старых терминов, которые были нейтральны по смысловым оттенкам по отношению к создавшей их надстройке и которые по своей терминологической четкости (одно слово, а не сочетание) удобно было использовать в условиях социалистической государственности (директор, советник, министр, адвокат, солдат, обозначения различных военных званий и т. п.).

Новые закономерности развития общенародного языка, выявляющиеся в расширении функций литературной нормы общенародного языка, в изменении характера его связей с территориальными диалектами, профессиональной речью, устной обиходной речью и в новом подходе к использованию наследия речевого прошлого, обусловили известные изменения в стилистической системе русского языка. Наметились не столько новые стилистические группировки, сколько новое распределение лексических средств внутри этих группировок. Так, значительно расширился состав общей лексики, употребление которой в любых разновидностях речи не придает ей специфического стилистического отпечатка. В общенародный обиход влились массы слов и выражений, почитавшихся специфической принадлежностью книжно-интеллигентского словоупотребления, а многие из них отошли в пассивный запас, в разряд устарелых. Многие термины узкого, специального употребления по условиям нашей общественной жизни тоже влились в общенародный фонд, а многие вновь образуемые сразу становятся его достоянием. Многие слова, носившие отпечаток просторечия или почитавшиеся местными, областными, пополнили состав стилистически нейтральной лексики. Развился, пополнился из разных источников и обогатился состав лексики, организующей речь стилистически высокого, торжественного характера. Изменился состав просторечно-разговорной лексики, часть которой включилась в нейтральный стилистический фонд. Значительно обогатился фонд лексики эмоциональной оценки за счет использования народных средств словообразования и семантического переосмысления тех пластов лексики, которые относятся к характеристике отрицательных явлений буржуазного прошлого, к характеристике классово-враждебных явлений и т. п. Изучение развития стилистических закономерностей русского языка в советскую эпоху является очередной задачей языкознания.

Из отдельных сторон языка самые заметные, самые яркие изменения, обогатившие общенародный русский язык советской эпохи, произошли в лексике.

Однако совокупность изменений, происшедших в русском языке в советскую эпоху, не привела ни к какой ломке языка. Изменения обновили его, обогатили его средства сражения. Он поднялся на новую ступень в своем развитии. Пополнение словаря, переосмысление ряда слов и выражений, выпадение из словаря устаревших слов привело, как к следствию, и к новой «расстановке сил», к новому применению и использованию самих словесных средств. Изменилась употребительность многих слов не только из словарного состава, но отчасти и из основного словарного фонда. Такие слова, например, как соха, царь, бес (хорошо и теперь всем понятные, так как они некогда принадлежали к основному словарному фонду) вышли из активного запаса языка. С другой стороны, такие слова, как партия, коммунизм вошли прочно в основной словарный фонд и в актив языка. Перераспределение слов в отношении активного и пассивного запаса коснулось значительных слоев словарного состава в особенности. Изменение соотношений между активным и пассивным запасом слов и выражений в языке есть важный фактор развития языка. Появление новых фразовых комбинаций, новых сочетаний старых слов (ср. например: красный командир), отражающее новые потребности и новые оттенки мысли, есть также важный фактор развития языка.

Развитие словарного состава имеет свои различия в различные периоды развития советского общества.

Понятно, что первые годы революции, годы борьбы со свергнутыми классами и укрепления советского строя характеризуются массовым устранением, переходом в пассивный запас лексики, связанной со старым государственным строем и буржуазным бытом. Уходит со сцены старая государственная, административная, судебная, церковная, финансовая и т. д. терминология в связи с уничтожением старых учреждений, должностей, чинов, титулов (ср., например: губернатор, департамент, гимназия, городовой, экзекутор, столоначальник, подать, акциз, мещанин, гласный, богодельня, приют). Уходит и многообразная лексика, связанная с общественными и бытовыми отношениями капиталистического общества (ср., например: прошение, проситель, обыватель, господин, барин, гувернер, инородец, прислуга, провинция, харчевня, лакей). Выходят из употребления слова, специфические для буржуазно-дворянского жаргона (ср., например: мезальянс, светский, галантный, благовоспитанный) или для специфически интеллигентного обихода (ср., например, формулы вежливости: не откажите, благоволите сообщить, милости прошу). Многие из слов этих разрядов употребляются по отношению к капиталистическому миру, а многие тогда же или позднее получали новую эмоциональную окраску и переосмыслялись, приобретая иронические, пренебрежительные, осудительные смысловые оттенки (ср., например: лакей, холоп). Такое переосмысление уходит своими корнями еще в дореволюционную народную традицию.

В этот период борьбы со свергнутыми классами и интервентами укрепляется в распространительном употреблении военная лексика (например: штурм, форпост, кампания, авангард, смотр, равнение на что-нибудь, открыть огонь, крепить оборону, курс на что-нибудь).

Одновременно в широкое употребление входили вновь образуемые новые слова, отражавшие новые государственные, социальные, бытовые, идеологические отношения. Дифференциация процессов труда, усложнение специальностей в различных технических процессах, новые взаимоотношения людей в обществе – все это с ростом советского общества на каждом этапе его развития получало отражение в изменении лексики. Классификация новых слов, последовательно возникавших в разные периоды развития советского общества, заслуживает специального изложения. Однако количество собственно новых слов, неологизмов по отношению ко всему составу русского словаря не так велико. Так, по приблизительному подсчету на 90 тысяч слов в «Толковом словаре русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова, который правильно отражая действительность, не является исчерпывающим по полноте подбора новых слов, приходится немногим более тысячи вновь образованных слов.

Среди новых слов появляется своеобразный класс – сложносокращенные слова разных типов. Формирование этого грамматического класса было подготовлено еще до революции. Сокращение различных сложных названий практиковалось в партийной среде (ср. ЦК – Центральный Комитет, ЦО – центральный орган и т. п.). Во время первой мировой войны в военный обиход вошли первоначально телеграфные и телефонограммные сокращения, как, например, комроты, – командир роты, комбат – командир батальона, начдив – начальник дивизии и т. п. После революции сокращения стали обычными уже не только в военном, но и в гражданском обиходе – в названиях учреждений, должностей, предметов и т. п. Особенное их распространение падает на первые годы революции. Злоупотребление ими вызвало в начале 30-х гг. отпор со стороны общественности, и сейчас удельный вес их в языке значительно сократился Характерно, что названия крупных государственных учреждений, возникавших с середины 30-х гг., сокращениям не подвергаются. Вообще же в бытовой речи сокращения названий учреждений широко распространены из-за удобства краткости, но они имеют чисто местное значение, и часто люди, не знакомые с данным учреждением, могут не понимать, какое название сокращено. В общем языке остались главным образом сокращения не названий учреждений, а названий лиц, понятий, предметов, и преимущественно не буквенные, а поморфемные сокращения. Некоторые из них прочно вошли не только в словарный состав, как, например, физкультурный, вузовец, но и в основной словарный фонд, как, например, колхоз, совхоз. Причина их устойчивости в том, что или 1) сокращения перестали совпадать по значению с словосочетанием, из которого они произошли, или 2) не имеют соответствующих по значению не сокращенных эквивалентов, или 3) это слова, производные от сокращенных. Многие сокращения настолько укрепились в быту, что почти вытеснили из употребления те сочетания, из которых они образованы и с которыми совпадают по значению, например, агитпункт, автотранспорт и т. п. Многие первые элементы сокращений настолько прочно вошли в словарный состав общего языка, что создали своеобразный слой лексико-морфологических элементов, утративших морфологические связи с своим источником, и служащих для образования целых серий по виду сложносокращенных слов, но в действительности не имеющих за собой реально сокращаемых сочетаний. Сюда относятся такие лексико-морфемы, как кино, авто, лесо и многое другое.

Рядом со сложносокращенными словами широкое распространение получили сложносоединенные слова, главным образом прилагательные. Они образуют очень тесное сочетание, почти лексему, отражающую особый оттенок мысли, например: организационно-массовый, планово-предупредительный ремонт, научно-исследовательский, идейно-воспитательный, партийно-просветительный, инженерно-технический и т. п. Этот лексический пласт, отражающий сложность и разветвленность нашей общественной жизни, представляет собою существенный вклад в словарный состав нашей эпохи.

Изменения значений старых слов особенно обогатили русский язык советской эпохи. Новые значения особенно рельефно подчеркивают своеобразие семантического развития нашего времени. Наполнилась новым, марксистско-ленинским содержанием вся общественно-политическая терминология (ср., например: партия, коммунизм, нация, демократия, пролетариат и рабочий класс, патриотизм, труд, соревнование, надстройка, базис, космополитизм, оппортунизм, либерализм, объективизм). Впервые новое смысловое содержание общественно-политическая терминология получила в трудах В. И. Ленина. Целые серии слов изменили свои значения в процессе их метафорического употребления, применения к новым объектам, распространительного или ограничительного употребления и т. д. (ср., например: знатный, потомственный, увязать, включиться, сократить, сигнализировать, показатели, охватить, сознательный, осознать, слет, общественник, трасса). Многие из слов с новой семантикой при изменении общественных условий уже перешли в разряд устарелых (ср., например: спайка, прослойка).

Почти незаметным для наблюдателя путем происходит постепенное вытеснение по тем или иным обстоятельствам устаревающих слов и выражений новыми или наличными в языке дублетами (ср., например: читка, вместо чтение, учеба, вместо ученье, пошив, вместо шитье, зачитать, вместо прочитать, снять с работы, вместо уволить, учтите, вместо примите во внимание). Это движение слов по их употребляемости, передвижка в пассивном и активном запасе, как правило, не регистрируется словарями, хотя эта передвижка и является существенным нервом развития языка.

Развитие производства, техники значительно расширило возможность сочетаемости слов (наземные войска, слепой полет, воздушная пехота, воздушный стрелок, подземная трасса, подземный вестибюль). В этой области заложены самые широкие возможности обогащения словарного состава.

Необычайное развитие получили новые устойчивые словосочетания, отражающие новые оттенки мысли, новые отношения действительности (проверка исполнения, дело чести, чувство нового, поджигатели воины, темпы роста, резервы производства, новатор производства, мастер чего-нибудь, например, мастер меткого выстрела, производственный ритм, узловые вопросы, торговая сеть, полевой стан, не сдавать темпов, успокаиваться на достигнутом, делиться опытом, подхватить инициативу).

В этой статье сделана попытка обобщить некоторым явления в истории русской лексики послереволюционного периода. Предстоит еще большая работа по выявлению всех общих закономерностей развития русского языка в советскую эпоху, по выявлению закономерностей изменений в словарном составе в различные периоды развития советского общества.