Широко известно письмо Карамзина к Дмитриеву: «Один мужик говорит пичужечка и парень: первое приятно, второе отвратительно. При первом слове воображаю себе летний день, зеленое дерево на цветущем лугу, птичье гнездо, порхающую малиновку или пеночку и спокойного селянина, который с тихим удовольствием смотрит на природу и говорит: «Вот гнездо, вот пичужечка!» При втором слове является моим мыслям дебелый мужик, который чешется неблагопристойным образом или утирает рукавом мокрые усы свои, говоря: «Ай, парень, что за квас!» Надобно признаться, что тут нет ничего интересного для души нашей... Имя пичужечка для меня отменно приятно потому, что я слыхал его в чистом поле от добрых поселян. Оно возбуждает в душе нашей две любезных идеи: о свободе и сельской простоте».

Работая над переизданиями «Писем русского путешественника», Н.М. Карамзин устранил русские фразеологизмы и экспрессивную русскую лексику: откуда не взялся заменил на явился, попросту сказать – на просто сказать, десяток – на десять, «кибитка упала, и я снею повалился в грязь» – на «кибитка упала в грязь, и я с нею». Иногда и нейтральные русские слова заменяются на «более приятные»: похожи – на подобны, представляю – на воображаю, «в другой (половине дома) скотина» – «другая служит хлевом».

Вернуться к тексту лекции