В произведениях протопопа Аввакума очень много эмоциональной лексики, причем общеславянское горе употребляется рядом с русскими народными кручина и т. п.: «Прибрел к Москве, Духовнику Стефану показался; и он на меня учинился печален: на што-де церковь соборную покинул? Опять мне другое горе! Царь пришел к Духовнику благословитца ночью; меня увидел тут; опять кручина: на што-де город покинул?»; «…и протопопа Аввакума, беднова горемыку, в то время с прочими остригли в соборной церкви власти».

Аввакум часто употребляет и бранные выражения, и ласкательные, и уменьшительные формы: на плеча накинуто кафтанишко просто, соломки дали, Что собачка, в соломке лежу; Мышей много было, я их скуфьею бил, – и батожка не дадут дурачки; даже правильца, т. е. церковные правила.

Повествование Аввакума динамично за счет экспрессивных слов разных частей речи: «Егда ж привезоша мя на двор, выбежала жена ево Неонила и ухватала меня под руку, а сама говорит: “поди-тко, государь наш батюшко, поди-тко, свет наш кормилец!ˮ».

В произведениях протопопа Аввакума обнаруживается немало черт, присущих говору владимирско-поволжской диалектной группы (села Григорова Нижегородского уезда, откуда происходил протопоп). Например, постоянное употребление так называемого постпозитивного артикля, т. е. форм местоимения от, та, то, те, согласуемых в падеже и числе с предшествующим существительным, например: «бес-от не мужик: батога не боится; боится он креста христова»; «как богородица беса тово в руках-техъ мяла и тебе отдала... и как бес-отъ дрова-те сожег, и как келья-та обгорела, а в ней все цело, и как ты кричал на небо-то».

Вернуться к тексту лекции