Аввакум – самый замечательный и самый известный русский писатель XVII в., по мнению Д.С. Лихачёва. Старообрядчество возникло как противодействие стремлению Русского государства объединить церковь великорусскую и воссоединяемых украинских и белорусских областей в единой обрядовой системе – по преимуществу греческой.

В молодости, в двадцать три года, Аввакум получил сан священника, а потом – протопопа. Служил в Москве, в кремлёвском Казанском соборе. Накануне Великого Поста в 1653 году Никон, за год до того ставший патриархом, послал в Казанский собор и другие московские соборы патриаршию «память», где предписывал заменить двуперстное крестное знамение трёхперстным. С этой «памяти» и началась церковная реформа.

Аввакум не подчинился приказу Никона. Служить в Казанском соборе он не смог и тогда собрал прихожан в сенном сарае. Непокорного протопопа посадили на цепь в московском Андрониковом монастыре. Вскоре его отправили в Сибирь вместе с женой Настасьей и детьми, сначала в Тобольск, а потом в Даурию. Одиннадцать лет длилась ссылка, но Аввакума она не сломила.

В 1664 году царь Алексей решил вернуть протопопа для примирения. Ему была нужна поддержка человека, в котором народ видел своего заступника. Аввакум очень скоро увидел, что царь от церковной реформы отказываться не собирается. Последовали новые ссылки, монашеские тюрьмы, лишение священнического сана, проклятие церковного Собора 1667 года и, наконец, заточение в Пустозёрске.

Здесь-то Аввакум и взялся за перо. Поначалу жил вольно, писал свои произведения, отправляя их в разные города, где остались его приверженцы. Вёл широкую пропаганду своих идей, что не понравилось властям, и Аввакум был заключён в тюрьму. Для старообрядцев слова Аввакума и его сподвижников имели огромное значение. Их сочинения переписывались и тайно распространялись. Аввакум в Пустозёрске написал множество «челобитных», писем, посланий, а также «книгу бесед», в которую входят десять рассуждений на различные вероучительные темы. Там же Аввакум создал и свою автобиографию – своё «Житие» (1672).

Разуверившись не только в царе Алексее, но и в наследнике, поняв, что московские государи навсегда отреклись от «древнего благочестия», Аввакум перешёл к прямой антиправительственной пропаганде; его сожгли не только за раскол, но и за «великие на царский дом хулы».

Из всех дошедших 78 сочинений Аввакума на самый ранний период его творчества (до раскола) не приходится ни одного; на период, непосредственно предшествующий первой (Сибирской) ссылке, – одно; на период самой этой ссылки (1653–1663) опять ни одного; на годы от возвращения из Сибири до окончательной ссылки в Пустозерск (1664–1667) – семь; а все остальные (64) – целиком приходятся на последний Пустозерский период.

«Житие» Аввакума было беспримерным в том смысле, что агиограф и прославляемое им лицо здесь впервые отождествлялись, житие стало личной исповедью. Ранее в житиях описывались только святые, признанные таковыми, разумеется, только после смерти. При большой начитанности Аввакум умел при случае мастерски пользоваться шаблоном житийного повествования. Тем труднее было втиснуть в узкие рамки привычного шаблона такое новшество, как личная повесть, повесть о себе. Препятствием служила не только литературная форма, но и весь дух церковной культуры средневековья. В этой культуре не было места интересу к реально-психологическому изображению чьей бы то ни было личности, тем более авторской.

Вот почему в «Житии» Аввакума так много авторских оправданий перед читателем по поводу самой темы. «Житие» начинается словами о том, что Аввакум не самочинно берётся рассказывать о себе, а из послушания перед духовником.

Круг тем в сочинениях Аввакума ничем не ограничен: от богословских рассуждений до откровенного описания физиологических отправлений человеческого организма.

Аввакум часто прерывает самого себя, просит прощения у читателя, нерешительно высказывает свои суждения и берёт их иногда назад. Форму свободной и непринуждённой беседы Аввакум сохраняет повсюду. Его речь изобилует междометиями, обращениями; его изложение, как живая речь, полно недомолвок, неясностей. Он боится надоесть читателю и торопится закончить повествование.

Вернуться к тексту лекции