Комплекс устойчивых образных средств псевдоэкспрессивного публицистического стиля советской эпохи называют «язык тоталитарного общества», «новояз», «жаргон власти». Функции таких средств очень точно охарактеризовал Дж. Оруэлл в романе «1984» – «обеспечить… мировоззрение и мыслительную деятельность приверженцев ангсоца… и сделать невозможными любые иные течения мысли». Это, например, выражения диктатура пролетариата, слуги народа, развивающиеся страны, все прогрессивное человечество, человеческий фактор, остров Свободы (Куба) и мн. др.

В. Некрасов в «Маленькой печальной повести» рассуждает о трансформации значений слов в этом стиле, вплоть до полной энантиосемии: Как-то они весь вечер провели, усталые после спектаклей и концертов, разбираясь в том, как в нынешнем русском языке обычные понятия приобрели прямо противоположное значение. Честь и совесть, оказывается не что иное, как олицетворение партии <один из самых распространенных лозунгов тех лет: Партия – ум, честь и совесть нашей эпохи>. Труд – только благородный, хотя все знают, что это сплошное отлынивание и воровство. Слово «клевета» воспринимается только иронически – «Слушал вчера по «Голосу». Клевещут, что мы опять хлеб в Канаде покупаем. А про водку в народе иначе как «Колос Америки» не говорят». А энтузиазм? Мальчик спросил у отца, что это такое. Тот объяснил. «Почему же тогда говорят – все с энтузиазмом проголосовали? Я думал, что это значит «так надо, велели». И все такие скучные…» А общественность? Что под этим подразумевается? Монгольская общественность протестует, советская возмущена… Где она, как она выглядит? Этого понятия просто нет, исчезло, растворилось.

В каждую эпоху появляются свои специфические штампы. В период горбачевских реформ – оздоровить общество, нестандартное мышление, прорабы перестройки, стратегия ускорения, социализм с человеческим лицом. В последнее десятилетие – оптимизация бюджета (фактически означает сокращение расходов на социальную сферу), мировое сообщество, правовое государство, средний класс, стабилизация экономики, гуманитарная катастрофа. Особенно частотные сочетания, которые встречаются буквально в каждом номере каждой газеты – контролировать ситуацию и ситуация под контролем. Яркий пример формирования подобных образных средств все мы наблюдали в августе 2009 года, когда вместо слова война (с Грузией) появилось нелепое выражение операция по понуждению к миру. Это живо напоминает высказывания 90-х годов типа: «С помощью бомбардировок (Югославии) может быть предотвращена гуманитарная катастрофа» (как будто каждая бомбардировка не является сама по себе катастрофой).

Публицистические штампы высмеивает В. Пелевин в романе «Ампир»: – Какой пульс времени на самом деле, – ответил Бальдр, – никто знать не может, потому что пульса у времени нет. Есть только редакторские колонки про пульс времени. Но если несколько таких колонок скажут, что пульс времени такой-то и такой-то, все начнут это повторять, чтобы идти со временем в ногу. Хотя ног у времени тоже нет.

Даже праздники переименовываются в соответствии со сменой политического курса: День Советской армии и Военно-морского флота превратился в День защитников отечества; День международной солидарности трудящихся – в Праздник Весны и Труда; Годовщина Великой Октябрьской социалистической революции – в День Согласия и Примирения.

Выбор определенного слова из синонимического ряда тоже часто диктуется идеологической установкой: миротворцы (солдаты, военные и под.), боевики (партизаны, подпольщики, повстанцы).

Еще в 80-е гг. новыми «украшениями» псевдоэкспрессивного публицистического стиля становились слова политических лидеров: экономика должна быть экономной, принцип плюрализма, новое мышление, процесс пошел (М.С. Горбачев) и под. Но престиж речи «вождей» существенно изменяется на протяжении ХХ века, и в те же 80-е гг. уже появляется ироническое отношение к словам вождей: Борис, ты не прав (М.С. Горбачев); хотели как лучше, а получилось как всегда; Пpинципы, котоpые были пpинципиальны, были непpинципиальны (В.С. Черномырдин); мочить в сортирах (В.В. Путин); белорусский народ будет жить плохо, но недолго (А.Г. Лукашенко).

Вернуться к тексту лекции