«Недоросль» – комедия, но в ней далеко не все комично. Образы Софьи, Милона, Правдина, Стародума отнюдь не вызывают смеха. От них веет благородством классицистической трагедии. То есть в пьесе наблюдается смешение жанров – высокого и низкого, – которое характерно для «мещанских» драм в европейском предромантизме.

Согласно правилам, установленным М.В. Ломоносовым, комедии должны были писаться низким штилем. Однако язык комедии «Недоросль» столь же противоречив, как и жанровая ее природа. Реплики отрицательных персонажей – Простаковых, Скотинина, – крепостных слуг и учителей выдержаны в тонах непринужденного просторечия, перемежающегося местными диалектизмами. При этом речь провинциальных помещиков почти ничем не отличается от речи крепостных – мамки Еремеевны и портного Тришки. Все речи отличаются живостью, естественностью интонаций, не устаревших во многих отношениях и до наших дней.

В противоположность этому речь положительных персонажей комедии, в первую очередь Стародума, изобилует чертами высокого слога, насыщена торжественными славянскими оборотами: «Тщетно звать врача к болеющим неисцелимо»; «вот злонравия достойные плоды!».

Укажем и на нередкие «европеизмы» как в репликах действующих лиц (например, «Радуюсь, сделав ваше знакомство» – в речи Правдина; ср. фр. faire la connaissenсе – «познакомиться», букв. «сделать знакомство»), так и в авторских ремарках: «Софья взяла место подле стола» (ср. фр. prendre la placе – «сесть, занять место», букв. «взять место»).

Примечательно, что отдельных иноязычных элементов не чужда и речь провинциальных дворян: (письмецо) амурное в реплике Простаковой. Из французского или итальянского языка в ее речь проникли бранные слова: «Бредит бестия, как будто благородная» (о крепостной девке); «уж я задам зорю канальям своим!».

Язык «Недоросля» по сравнению с языком комедий первой половины или середины XVIII в. (Сумарокова, Лукина и др.) отличается верностью жизни и правдоподобием. Эта пьеса подготовила языковые достижения комедиографов XIX в. Грибоедова и Гоголя.

Однако многим современникам (особенно школы Сумарокова) пьеса показалась слишком грубой, «подлой». И.Ф. Богданович написал такую эпиграмму:

Почтенный Стародум,

Услышав подлый шум,

Где баба непригоже

С ногтями лезет к роже,

Ушел скорей домой!

Писатель дорогой!

Прости, я сделал то же.

Вернуться к тексту лекции