М

М.Т. Дьячок, В.В. Шаповал

ВАРИАТИВНОСТЬ ПРИНЦИПОВ ТРАНСЛИТЕРАЦИИ ЛАТИНСКИХ СЛОВ В РУССКОЙ ТРАДИЦИИ НАЧАЛА ХVII в.

Лексическая и фразеологическая семантика языков народов Сибири. – Новосибирск, 1987. – С. 54–62.
http://www.philology.ru/linguistics2/dyachok-shapoval-87.htm

Пока мы не можем сказать, был ли латинский язык известен в Русском государстве домонгольского периода. Летописец откровенно признается: «Не разумѣемъ ни Гречьску языку, ни Латыньску» [1]. Отец Владимира Мономаха Всеволод Ярославич знал пять языков [2], но, по мнению С.П. Обнорского, маловероятно, что среди них была латынь [3]. Переводы «Троянской истории», «Сербской Александрии», «Мучения святого Вита», «Сказания об Индийском царстве» были сделаны с латыни, однако, как показал А.И. Соболевский, эти переводы были выполнены не на Руси, а в близкой к романскому миру Далмации [4]. Наконец, встречающиеся в древнерусских текстах XI–ХШ вв. отдельные латинские по происхождению слова (напр. мураль и маляръ) были заимствованы через посредство польского языка [5]. И позднее западноевропейская цивилизация «приходила в Москву прежде всего в польской обработке» [6].

Первые достоверные сведения о знакомстве восточных славян с латинским языком относятся к XV в. К этому времени относятся и первые русские переводы латинских текстов [7]. Их число постоянно увеличивается. В ХVII в. переводы с латыни уже преобладают над переводами, выполненными с других языков [8].

В 1615 г. была основана Киево-Могилянская коллегия (позднее академия), в которой на латыни велись все предметы, кроме катехизиса и славянской грамматики. С этого времени начинается расцвет латинской письменной традиции на Украине [9]. В Москве первая небольшая школа, в которой преподавали латынь, была открыта в Спасском монастыре в 1665 г. Одним из ее наставников был Симеон Полоцкий [10].

В 1642 и 1650 гг. появляются первые латинско-русские словари [11], а между 1664 и 1676 гг. – знаменитый «Лексикон греко-славяно-латинский» Епифания Славинецкого – перевод словаря Й. Скопулы «Lexicon graeco-latinum» [12]. В то же время появляются и первые переводы латинских грамматик» [13].

Однако следует отметить, что латинская лексика на правах отдельных групп слов включалась и в древнерусские словари более раннего времени, в частности азбуковники конца ХVI – начала ХVII вв. Их число возрастает от почти 50 слов в «Толковании неудобь познаваемым речем» (последнее десятилетие ХVI в.) [14] до более 200 слов в списке конца ХVII в. [15]. При этом латинские слова приводятся в русской транслитерации, что дает возможность проследить основные закономерности и варианты чтения латинских слов в древнерусской книжной традиции того времени.

Как известно, орфоэпические нормы мертвых языков не всегда определяются действительными правилами произношения, существовавшими в то время, когда данный язык функционировал как средство живого общения. Эти нормы складываются достаточно произвольно, под действием ряда экстралингвистических факторов, с чем связано и существование нескольких систем произношения одного и того же языка [16]. Естественно, что «правильность» той или иной системы не может быть проверена на практике. Отсутствие связи со звучащей речью порождает варианты в произношении звуков и слов (ср. напр. чтение слов Cicero, Caesar и подобных им в различных вузах СССР). Подобная вариативность, думается, имела место и в Древней Руси. Об этом позволяет судить сопоставление транслитерации латинских слов в древнерусской записи и их традиционного буквенного написания.

Для анализа мы использовали латинскую лексику, содержащуюся в «Книге глаголемой алфавитъ» 1638 г. [17]. Этот словарь достаточно хорошо характеризует правила латинской орфоэпии начала ХVII в. Однако к его данным следует подходить с достаточной осторожностью.

При рассмотрении латинских слов «Алфавита», транслитерируемых русской азбукой, трудно отделаться от мысли, что запись этих слов производилась на слух, под диктовку [18], причем человеком, не владеющим латынью. В этом убеждают многочисленные ошибки чисто фонетического характера: инъ урбиусъ, по посадомъ /л. 17/ – пропуск b перед гласным [u], ср. лат. in urbibus «в городах»; кандитъ, римская пословица /л. 40/, ср. лат. candidus «яркий, белый, радостный» – оглушение конечного d, а также мелесъ, воинъ /л. 47 об/, ср. лат. miles «воин» – передача буквой е звука [i] в первом предударном слоге; сикнеферь, оружныи /л. 97 об./, ср. лат. signifer «знаменосец, предводитель» – так же, как и в предыдущем примере, гиперкоррективная замена [g] буквой к; теплумъ, церковь /л. 104 об./, ср. лат. templum «храм» – пропуск звука [m]; приноцепсъ, государь /л. 80 об./, ср. лат. princeps «правитель» – появление о-epentheticum между [n] и [ts]; хруптумъ, плодъ /л. 116/, ср. позд. лат. fructum «плод» – кроме фонетических упрощений в русском стиле, попытка этимологизировать латинской слово как дериват от «хрупать». В одном случае писец, вероятно, принял русский союз и за начальную букву нового латинского слова и записал идиктаторъ, единовластецъ /л. 18/, ср. лат. dictator «диктатор». Поэтому для анализа вариативности транслитеращии латинских слов следует использовать прежде всего слова, небольшие по размеру.

С учетом этой оговорки мы можем восстановить следующие правила и варианты чтения отдельных латинских звуков.

I. Гласные.

a = а [a]: ману(с), рука /л. 54/ – manus «рука»; кастры, станы /л. 29/ – castra «военный лагерь» (pluralia tantum).

i = и [i]: либра. двѣ мѣры /л. 43 об./ – libra «римский фунт (327,45 г)»; крине(с), волосы /л. 37 об./ – crines «волосы».

o = о [o]: нобили(с), бояринъ /л. 61 об./ – nobilis «известный, знатный»; ось, уста /л. 70 об./ – оs «рот, уста».

e = е [e]: легето(с), посолъ /л. 44 об./ – legatus «посол»; ре(н), почки /л. 89/ – ren «почка».

u = у [u]: мулиенъ, женка /л. 54/ – mulier «женщина»; урина, мочь /л. 107 об./ – urina «моча».

ае = е [e]: преторъ, тиу[н] /л. 80 об./ – praetor «претор, судья»; целуесъ, небо /л. 119/ – caelus или coelus «небо».

Слова с гласным y, дифтонгами au и eu в тексте словаря не представлены, поэтому об их чтении можно только догадываться. Ср., однако, в тексте азбуковника конца ХVII в. (Тих, 84): аукторита, достоинство /л. 40 об./ – auctoritas «суждение, власть и др.», но авторъ, работникъ /л. 11/ – auctor «создатель, творец».

2. Согласные.

b = б [b]: мандибуля, щека /л. 54/ – mandibula «челюсть»; тибиянъ, трубница /л. 104 об./ – какая-то форма от tibia (преимущественно pluralis) «свирель, флейта».

с = к [k] перед гласными непереднего ряда, = ц [ts] перед гласными переднего ряда: кусто(с), стра(ж) /л. 40/ – custos «страж», меркаторъ, купецъ /л. 54/ – mercator «купец»; циви(с), мещалникъ /л. 119/ – civis «гражданин»; церебримъ, мякъ /л. 119/ (ошибочно вместо *мозгъ или *мозъкъ [19]) – cerebrum «мозг»;

c = с [c] в единичном примере: сасердосъ, попъ /л. 95 об./ – sacerdos «жрец» [20].

d = д [d]: менду(с), свѣтъ /л. 54/ – mundus «мир, свет»; кустодия, стража /л. 40/ – custodia «охрана, стража».

f = форма [f]: фруктумъ, плодъ /л. 112 об./ – fructum «плод»; карнифексъ, палачь /л. 37 об./ – carnifex «палач».

g = г, кг [g], [h]: тегумента. оружие /л. 104 об./ – tegumentum «покров, одеяние»; кгляциесъ, сѣдъ /л. 37 об./ (вм. *лѣдъ) – glacies «лед». Традиция, вероятно, требовала произношения на месте латинского g [g]-смычного, что и было отражено в специфическом написании кг [21], однако, думается, в ряде случаев такое чтение не соблюдалось и г читался как фрикативный звук [h]. В одной из первых записей латинского текста славянской азбукой (ГПБ, КБ 36/41, конец ХV в.) представлен следующий отрывок: Аве Марие Ихрасие пленна [22] = Ave Maria gratiae plena, подтверждающий эту точку зрения.

h = ? Слова, в состав которых входит этот звук, в тексте «Алфавита» не представлены. В уже упоминавшемся азбуковнике конца ХVII в. (Тих. 84) читается, по всей видимости, также, как и г, т.е. как [h]-фрикативное: гомо, человекъ /л. 96/, ср. геста, дѣяния /л. 106/ – homo «человек», gesta «деяния».

j [23] = и, который читался, скорее всего, как [i],a не как [j]: иустъ, римска(я) пословица, а гречески део(с) /л. 13/ – iustus «справедливый, честный».

l = л [l']-палатализованный перед гласными переднего ряда и очень часто перед гласными непереднего ряда (особенно перед а), [l]-твердый особенно часто, хотя и не всегда, перед у: ляту(с), бокъ /л. 44 об./ – latus «сторона, бок», пуеля, девочка /л. 80 об./ – puella «девочка, девушка»; соль, солнце /л. 97 об./ – sоl «солнце»; луппъ, волкъ /л. 44 об./ – lupus «волк»; консолаторъ, утешитель /л. 36 об./ – consolator «утешитель», но осколюмъ, целование /л. 70 об./ – osculum «поцелуй». Интересна форма написания конечного сочетания -lla:

максилая, челюсти /л. 54/ – maxilla «челюсть», стелая, звѣзды /л. 97 об./ – stella «звезда». Не влияние ли это латинского написания форм множественного числа: maxillae «челюсти», stellae «звезды», где ае = [e]? [24].

m = м [m]: мембрумъ, составъ /л. 54/ – membrum «член, часть»; морсь, смерть /л. 54/ – mors «смерть».

n = н [n]: небуля, мгла /л. 61 об./ – nebula «туман», ману(с), рука /л. 54/ – manus «рука».

p = п [p]: плювия, дождь /л. 80 об./ – pluvia «дождь»; пупилая, зѣница /л. 80 об./ – pupilla «зрачок».

qu = ку, кв [ku], [kv]: куесторъ, казначеи /л. 50/ – quaestor «квестор», квадратумъ, четвероуголное храминъ /л. 39 об./ – quadratum «квадрат».

r – р [r]: коръ, сердце /л. 37 об./ – cor «сердце»; курто(с), горбать /л. 38/ – curtus «укороченный, однобокий».

s = с [s]: сенекта, старость /л. 97 об./ – senecta «старость»; пе(с), нога /л. 81/ – pes «нога»; единичные примеры с s-интервокальным дают, кажется, чтение [s], а не [z]: кесарь /л. 23об.-24/ – caesar, ср. в азбуковнике конца ХVII в.: васус, носъ /л. 64 об./ – nasus «нос» (в тексте ошибочно в-). Интересно встречающееся трижды написание -сь в конце слова: морсь, смерть /л. 54/ – mors «смерть»; ось, уста /л. 70 об./ – оs «рот, уста»; ось, кость /л. 70 об./ – оs «кость».

t = т [t]: трибатумь, перево(з) /л. 104 об./ – tribatum «дань, подношение»; материя, естества /л. 55 об./ – materia «материя».

х = кс [ks]: кокса, голень /л. 37 об./ – соха «бедро»; рексъ, король /л. 89/ – rex «король».

ch = х [х]: схоларь, ученикъ /л. 96/ – scholaris «студент».

gu = гв, гу (?) [gv], [gu]: лигва, языкъ /л. 44 об./ – lingua «язык».

3. Сочетания гласных.

Для устранения зияния между двумя гласными иногда (регулярно в сочетании ia) появлялся эпентетический j: купа мея, грѣхъ мой /л. 21 об./ – culpa mea «мой грех», креяторъ, творецъ /л. 37 об./ – creator «создатель»; кустодия, стража /л. 40/ – custodia «стража, охрана», однако перед у звук [j], как правило, не возникал: калканеумъ, пята /л. 38/ – calcaneum «пятка»; суперцилиумъ, кровь /л. 97 об./ (вм. *бровь) – supercilium «бровь»: фруктуумъ, плодовъ /л. 112 об./ – fructuum (G. рl. от fructus «плод»).

4. Сочетания согласных.

Они передаются достаточно последовательно, а отдельные отклонения от латинского написания объясняются, по всей видимости, ошибками писцов: корнусъ, тѣло /л. 37 об./ – corpus «тело» – явная описка, славаторъ, избавитель обидимы(м) /л. 97 об./ – salvator «избавитель, спаситель» – народно-этимологическая трансформация под влиянием глагола славити. Также нерегулярны и, видимо, связаны с восприятием латинских слов отдельными писцами эпентезы гласных в некоторых сочетаниях согласных: приноцепсъ, государь /л. 80 / об./ – princeps «правитель»; скириба, диякъ думный /л. 97об./ – scriba «писец, секретарь» и даже планита, подъшва /л. 80об./ – planta «подошва» с и-ударным в планИта.

5. Постановка ударения в латинских словах «Алфавита» не имеет ничего общего с традиционной латинской системой акцентуации [25]. Писец ставил знаки ударения, руководствуясь двумя принципами: если слово кончалось на гласный звук, ударение ставилось на предпоследнем слоге, если на согласный – на последнем [26]: маритУсъ, мужъ /л. 54/ – maritus «муж»; ункИсъ, ноготь /л. 107 об./ – unguis «ноготь»; нумЕръ, чи(н) /л. 62 об./ – numerus «номер» и т.п.: лякрИма, слеза /л. 44 об./ – lacrima «слеза»; куникУли, кунИлъ есть звѣрь подобенъ зайцу /л. 28 об./ – cuniculi – N.pl. от cuniculus «кролик». Исключение составляют слова на -ия ( матЕрия, естества /л. 55 об./ – materia «материя») и -ая (стелАя, звѣзды /л. 97 об./ – stellae «звезды»), а также еще два слова – лунА, месяцъ (л. 45, среди группы латинских слов) – luna «луна», по аналогии с русским лунА – и кантыкОрумъ, пѣснописецъ пѣсни /л. 29 об./ – форма G. рl. от canticum «песня» (Canticum canticorum «Песнь песней»), при этом следует учесть, что примерно половина латинских слов совсем не акцентована, что не позволяет привлечь их к анализу.

Таковы основные принципы и варианты транслитерации латинских слов в русской книжной традиции начала ХVII в. Прибавив к этому наши знания о произношении тех или иных звуков древнерусского языка (которые, кстати, пока еще слишком скудны), мы можем достаточно явственно представить себе, как звучала латинская речь в устах древнерусского книжника.

Примечания

1. ПСРЛ, т. 1. М., 1962, с. 26. Следует, конечно, иметь в виду, что под латинским языком в Киевской Руси понимался язык любой католической народности, ср.: Сл. РЯ XI–ХVII вв., вып. 8, М., 1981, с. 179.

2. ПСРЛ, т. 1. М., 1962, с. 246.

3. Обнорский С.П. Очерки по истории русского литературного языка старшего периода. М.; Л., 1945, с. 71–72.

4. Мещерский Н.А. Источники и состав древней славяно-русской переводной письменности ХI–ХV веков. Л., 1978, с. 28–29; Дурново Н.Н. Введение в историю русского языка. М., 1969, с. 103.

5. Ларин Б.А. Лекции по истории русского литературного языка (X – середина XVIII в.). М., 1975, с. 105. Об этом слове см.: Сл.РЯ XI–ХVII вв., вып. 9. М., 1982, с. 307, ср. польск. mularz и лат. murus «стена».

6. Ключевский В.О. Сочинения, т. 3. М., 1957, с. 275.

7. В первой половине ХV в. были переведены документы, относящиеся к Флорентийскому собору. См. Соболевский А.И. Переводная литература Московской Руси ХIV–ХVII веков. СПб., 1903, с. 39.

8. Там же, с.49. О распространении латыни в Древней Руси см. также: Аракин В.Д. Иностранные языки в Русском государстве в ХVI–ХVII вв. – Ученые записки Московского городского пед. института им. В.П. Потемкина, вып. 3. М., 1958, с. 241–273.

9. Безбородько Н.И. Ученая латынь на Украине. – ВЯ, 1978, № 6, с. 85.

10. Булич С.К. Очерк истории языкознания в России (ХIII в. – 1825 г.). СПб.. 1904, с. 186–187.

11. Алексеев М.П. Словари иностранных слов в русском азбуковнике ХVII века. Л., 1968, с. 45.

12. Такую датировку времени создания этого словаря предлагает С.К. Булич, см.: Булич С.К. Указ. соч., с. 182.

13. Алексеев М.П. Указ. соч., с. 89.

14. ГБЛ, собр. МДА, № 173(35), опубликован в работе: Ковтун Л.С. Лексикография в Московской Руси ХVI – начала ХVII в. Л., 1975, с 268–312.

15. ГПНТБ СО АН СССР, собр. Тихомирова, № 84.

16. Общей для всех орфоэпических традиций мертвых языков является лишь одна черта – они основаны на произносительной базе того языка, носитель которого в данный момент читает то или иное его слово, поэтому латинское t в чтении англичанина и русского будут различаться так же, как t-английское и т-русское. Исключения из этого правила немногочисленны (ср. принятое русское произношение латинского l как полумягкого или чтение h как г-фрикативного).

17. ГПНТБ СО АН СССР, собр. Тихомирова, № 25, лл. 1–129.

18. Проблема записи слов под диктовку обсуждается в работе: Мурьянов В.Ф. Еще раз о минее Дубровского. – ВЯ, 1982, № 5, с. 93.

19. Вероятно, в результате замены неразборчиво написанного сочетания ОЗ в протографе буквой «юс малый».

20. Соответствие лат. с = русск. с [s] характерно для некоторых древнерусских переводных памятников, напр. Луцидариуса, где встречаем сиклопесъ, моноcеръ, Силисия (Sicilia), см. Соболевский А.И. Указ. соч., с. 225, а также – Истории Троянской войны Гвидо де Колумны, Вертограда здравия, Сказания о пропущении водъ изъ травъ и др.

21. В тексте конца ХVI в. из Южной Польши также gklotke «горло бутылки», kodini «часы», Cм.: Derlich L. Rachunek slusarsa frysztackiego z roku 1589. – Jezyk Polski. XXXVII, № 1, s. 25.

22. Фонкич Б.Л. Греческо-русские культурные связи в ХV–ХVII вв. М., 1977, с. 42.

23. Буква j была введена в латинской письменности в ХVI в., см.: Тронский И.М. Историческая грамматика латинского языка. М., I960, с. 73.

24. Допустима, однако, и замена типа *СТЕЛЛЯ > СТЕЛАЯ (где Я обозначалось буквой «юс малый»). О возможности такой ошибки см. Лихачев Д.С. Текстология. Л., 1983, с. 67.

25. Тронский И.М. Указ. соч., с. 61. Об изменении ударения в вульгарной латыни см.: Tagliavini С. Le origini delle lingue neolatine. 6 ed. Bologna, 1972, p. 241–242.

26. Ср.: Колесов В.В. Ударение заимствованных слов в русских памятниках ХVI–ХVII вв. – В кн.: Русская историческая лексикология и лексикография, вып. 1. Л., 1972, с. 8–45.