А.С. Пушкин – основоположник современного русского литературного языка

«Новый слог» больше подходил для поэзии, XIX в. стал золотым веком русской поэзии. По словам Г.О. Винокура, «Старым словам, обладавшим в прошлом разного рода «высокой» экспрессией – то эмоциональной «громкости» и «пышности», то рассудочной отвлеченности, то гражданственности, – теперь… была сообщена экспрессия «сладостности», нежности, пластичности и музыкальности… Славянизм ли данное слово или нет, это безразлично, – важно, чтобы его можно было нагрузить соответствующими экспрессивными обертонами». Поэтому славянизмы ланиты, чело, перси, европеизмы розы, мирты, лилеи и русизмы роща, ручей «слова одного и того же стилистического качества».

Самые крупные поэты начала XIX в. – Василий Андреевич Жуковский (1783–1852) и Константин Николаевич Батюшков (1787–1855). А.С. Пушкин считал В.А. Жуковского своим учителем, писал о «пленительной сладости» его стихов ( Подробнее).

А. С. Пушкин восхищался музыкальностью стиха К.Н. Батюшкова («Звуки италианские! Что за чудотворец этот Батюшков»), В.Г. Белинский – его «пластикой», «скульптурностью» ( Подробнее).

В передовой литературе начала XIX в. вопрос о новом русском литературном языке тесно связывается с вопросом о народности, о роли живой народной речи. Особую роль в «олитературивании» народной речи сыграл великий баснописец Иван Андреевич Крылов (1769–1844). Вот что сказал о баснях Крылова В. Г. Белинский: «В них вся житейская мудрость, плод практической опытности, и своей собственной, и завещанной отцами из рода в род. И все это выражено в таких оригинально-русских, непередаваемых ни на какой язык в мире образах и оборотах: все это представляет собой такое неисчерпаемое богатство идиомов, русизмов, составляющих народную физиономию языка, его оригинальные средства и самобытное, самородное богатство – что сам Пушкин не полон без Крылова в этом отношении» ( Подробнее).

Александр Сергеевич Грибоедов (1795–1829) прославился как автор всего лишь одной комедии, но она так полно и ярко отразила живую разговорную речь тогдашнего московского дворянства, как ни одно из литературных произведений того времени ( Подробнее).

Однако создателем, основоположником современного русского литературного языка является Александр Сергеевич Пушкин (1799–1837) ( Портрет). И.С. Тургенев сказал в 1880 г. на открытии памятника Пушкину в Москве на Тверском бульваре (скульптор А.М. Опекушин; деньги были собраны народами России): «Пушкину одному пришлось исполнить две работы, в других странах разделённые целыми столетиями, и больше, а именно: установить язык и создать литературу».

Пушкин против «искусства, ограниченного кругом языка условленного, избранного», против принципа классового отбора слов и выражений в «новом слоге Российского языка». В то же время поэт высмеивает консервативный национализм шишковцев, их пуризм и любовь к старославянизмам. Принцип жесткого деления лексики между стилями и жанрами (учение о трех штилях) тоже ему не подходит. А.С. Пушкин выдвигает новый принцип отбора лексики: «Истинный вкус состоит не в безотчетном отвержении такого-то слова, такого-то оборота, но в чувстве соразмерности и сообразности».

Второй важнейший принцип А.С. Пушкина – принцип народности. «Есть у нас свой язык: смелее! – обычаи, история, песни, сказки – и проч.» (заметки 1822 г.) ( Подробнее). С этим принципом тесно связано скептическое отношение поэта к иностранным образцам: «Я не люблю видеть в первобытном нашем языке следы европейского жеманства и французской утонченности. Грубость и простота более ему пристали» (письмо к П.А. Вяземскому). В заметке «О французской словесности» (1822) А.С. Пушкин отмечает ее «Вредные последствия – манерность, робость, бледность». «Как можно ей подражать: ее глупое стихосложение – робкий, бледный язык – вечно на помочах», пишет он далее.

А.С. Пушкин категорически осуждал засорение русской литературной речи иностранными словами, но до крайнего пуризма шишковцев он не доходил ( Подробнее).

Его позиция по отношению к славянизмам также отличается и от обожания шишковцев, и от пренебрежения карамзинистов. В первых стихах А.С. Пушкина славянизмов довольно много: Навис покров угрюмой нощи, Не се ль Минервы росской храм?.. под скипетром великия жены, над злачными брегами, Воззри на гибель пришлеца, их глад и смерть сретают и под. Но это обусловлено жанром и незрелостью. В.В. Виноградов заметил, что уже в 20-е гг. из стихов Пушкина исчезают слова вседержитель, воитель, влиять в прямом смысле, глаголы на -ет вместо -ёт (побед – настает; 1821 г.) и краткие страдательные причастия на ударное -ен (после 1817 г. только вознесен – измен в «Полтаве») перестают употребляться. Но е вместо ё иногда встречается и в поздних стихах. Например, в «Анчаре» (1828) раскаленной – вселенной, человек – потек, но черной – тлетворной, К* (1825) безнадежной – нежный, «Не дай мне бог сойти с ума» (1833) лес – грез.

Использование церковнославянизмов и архаизмов различного рода в языке произведений А. С. Пушкина зрелой поры его творчества может быть определено следующими стилистическими задачами.

1. Придание торжественного, возвышенного тона произведению или его части. Так, в стихотворении «Перед гробницею святой...» (1831 г.), посвященном памяти Кутузова: «...стою с поникшею главой...»; «Под ними спит сей властелин, Сей идол северных дружин, Маститый страж страны державной, Смиритель всех ея врагов!) Сей остальной из стаи славной Екатерининских орлов» ( Подробнее).

2. Создание исторического колорита эпохи. Здесь А.С. Пушкин может быть признан новатором, так как писатели XVIII в. этим средством не владели; чуждо оно было и произведениям Н.М. Карамзина. Пушкин же не только умело применяет архаизмы как средство исторической стилизации, но и строго подбирает тот или иной состав архаизирующей лексики в зависимости от изображаемой эпохи ( Подробнее).

3. Выражение сатиры и иронии. Церковнославянизмы у А.С. Пушкина служат средством борьбы с официальной идеологией, то есть выступают в диаметрально противоположной своему традиционному употреблению стилистической функции. Например, в эпиграмме на архимандрита Фотия: «Пошли нам, господи, греховным, Поменьше пастырей таких, Полублагих, полусвятых». Или на графиню Орлову-Чесменскую, которой сплетники приписывали роман с архимандритом: «Благочестивая жена Душою богу предана, А грешною плотию Архимандриту Фотию» ( Подробнее).

4. Использование славянизмов как поэтизмов: наслажденье, младой, мрак, блаженство, уединенный, исполнен отвагой, дохнул осенний хлад рифмы на е (вдохновенный – удаленный; безнадежной – нежный).

Фактически А.С. Пушкин приспосабливает церковнославянизмы к современному русскому словоупотреблению, стирает границу между церковнославянским и национальным русским языком. Это вызывало протест со стороны ревнителей языкового пуризма. Так, по поводу известного описания зимы в «Евгении Онегине» (Зима!.. Крестьянин, торжествуя, На дровнях обновляет путь...) в журнале «Атеней» писали: «В первый раз, я думаю, дровни в завидном соседстве с торжеством». Еще больший протест вызвали строки «В избушке, распевая, дева Прядет, и, верный друг ночей, горит лучина перед ней» (крестьянская девка названа высоким словом дева), тем более что в другом месте дворянки названы девчонками: «Какая радость: будет бал! Девчонки прыгают заране».

Таким образом, А.С. Пушкин сохраняет книжную лексику и фразеологию в составе современного русского литературного языка, придав этому разряду слов и выражений строго определенные стилистические функции и частично ассимилировав их обычному словоупотреблению.

Н.М. Карамзин создал прозу, близкую по своим принципам к стихотворной речи – «поэтическую» прозу, украшенную метафорами, лишенную разговорных слов и бытовизмов. В лагере их противников, «архаистов», язык поэзии и прозы тоже не был вполне строго разграничен: высокие славянизмы широко употребляются не только в поэзии, но и в прозе. Но А.С. Пушкин мечтал о создании прозы без всяких поэтических украшений. В 1826 г. он признавался, «лета к суровой прозе клонят». По его мнению, «точность и краткость – вот первые достоинства прозы: она требует мыслей и мыслей – без неё блестящие выражения ни к чему не служат» ( Подробнее). А в 30-е годы А.С. Пушкин смело переносит новые стилистические нормы прозы в поэтическую речь, то есть строит поэзию на основе прозы (в противоположность Н.М. Карамзину). «На холмах Грузии», «Я вас любил», «Пора, мой друг, пора» по простоте языка сближаются с прозой, а по эмоциональному воздействию это именно поэзия ( Подробнее).

А.С. Пушкин сыграл важную роль и в становлении так называемой «метафизической прозы» – публицистического и научного стилей. В набросках статьи «О причинах, замедливших ход нашей словесности» (1824 г.) он писал: «… учёность, политика, философия ещё по-русски не изъяснялись – метафизического языка у нас вовсе не существует…». Действительно, в публицистических и научных трудах того времени наблюдались черты напыщенности, вычурности, восходящей или к старому «высокому штилю», либо к изукрашенному «новому слогу».

В своих литературно-критических статьях А.С. Пушкин достигает высокого эмоционального напряжения использованием живой, разговорной лексики и простых синтаксических конструкций, риторическими вопросами, восклицаниями, обращениями. Например, о Ломоносове: «Его произведения останутся вечными памятниками русской словесности; по ним долго ещё мы будем изучаться стихотворному языку нашему; но странно… требовать, чтобы человек, умерший 70 лет тому назад, оставался и ныне любимцем публики. Как будто нужны для славы великого Ломоносова мелочные почести модного писателя!..» («О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И.А. Крылова»). Пушкинские периоды афористичны: «Однако есть люди, которые любят себя с такою нежностью, удивляются своему гению с таким восторгом, думают о своём благосостоянии с таким умилением, о своих неудовольствиях с таким состраданием, что в них и эгоизм имеет всю смешную сторону энтузиазма и чувствительности» (Отрывки из писем, мысли и замечания).

Пример научного пушкинского текста – «История Пугачёва», которую В. Г. Белинский назвал образцовым произведением «и со стороны исторической и со стороны слова». Научный стиль характеризуется использованием терминов: климат, навигатор, партия, экспедиция; в критике: драма, летопись, поэзия, эпопея, глагол, наречие, союз, частица. Вместе с тем поэт считал, что научный труд требует вдохновения: «Вдохновение нужно в поэзии, как и в геометрии». По степени эмоциональности научные тексты А.С. Пушкина не уступают публицистическим: Екатерина знала плутни и грабежи своих любовников, но молчала. Ободрённые таковою слабостью, они не знали меры своему корыстолюбию, и самые отдалённые родственники временщика с жадностью пользовались кратким его царствованием. Отселе произошли сии огромные имения вовсе неизвестных фамилий и совершенное отсутствие чести и честности в высшем классе народа. От канцлера до последнего протоколиста всё крало и всё было продажно. Таким образом развратная государыня развратила своё государство («Заметки по русской истории ХVII века»).

О значении Пушкина в истории становления русского литературного языка замечательно сказал Н. В. Гоголь: «Никто из поэтов наших не выше его и не может более назваться национальным; это право решительно принадлежит ему. В нём, как будто в лексиконе, заключилось всё богатство, сила и гибкость нашего языка. Он более всех, он далее раздвинул ему границы и более показал всё его пространство… Здесь нет красноречия, здесь одна поэзия; никакого наружного блеска, всё просто…, всё исполнено внутреннего блеска, который раскрывается не вдруг; всё лаконизм, каким всегда бывает чистая поэзия. Слов немного, но они так точны, что обозначают всё… Никто из наших поэтов не был ещё так скуп на слова и выражения, как Пушкин». «…Истинная национальность состоит не в описании сарафана, но в самом духе народа. Поэт даже может быть и тогда национален, когда описывает совершенно сторонний мир, но глядит на него глазами своей национальной стихии, глазами своего народа, когда чувствует и говорит так, что соотечественникам его кажется, будто это чувствуют и говорят они сами».

С А.С. Пушкина началась новая эпоха в развитии русского литературного языка: основные стихии русской речи (церковнославянизмы, собственно русская лексика, заимствования) пришли в равновесие. Вместо трёх классических стилей появилось многообразие стилистических контекстов: стиль отныне был связан с содержанием произведения, с творческими задачами, индивидуальностью автора. Это позволило В.Г. Белинскому отметить: «Слогов не три, а столько, сколько было и есть на свете даровитых писателей».