Н.И. Новиков высмеивает дворянский жаргон – неуклюжее подражание французскому. «Письмо щеголихи к издателю «Живописца»», 1772 г. (возможно, написано Фонвизиным, как и словарь): «Ты уморил меня: точь-в-точь выказал ты дражайшего моего папахина. Какой это несносный человек! Ужесть, радость, как он неловок выделан: какой грубиян!.. С матушкою моею он обходился по старине. Ласкательства его к ней были: брань, пощечины и палка; но она и подлинно была того достойна: с эдаким зверем жила сорок лет и не умела ретироваться в свет. Бывало, он сделает ей грубость палкою, а она опять в глаза к нему лезет. Беспримерные люди! таких горячих супругов и в романах не скоро набежишь. Ужесть как славны! Суди, mon coeur, по этому, в какой была я школе…»

«Услужи, фреринька, мне, собери все наши модные слова и напечатай… Только не умори, радость, напечатай его маленькою книжкою и дай ему вид…»

Примеры из «Опыта модного словаря щегольского наречия», напечатанного в следующем номере «Живописца»:

Мужчина, притащи себя ко мне, я до тебя охотница. – Ах, как ты славен! Ужесть, ужесть, я от тебя падаю!..

Бесподобные люди! Она дурачится по-дедовски (верно любит своего мужа)… а он так темен в свете, что по сю пору не приметит, что это ничуть не славно и совсем не ловко; он так развязан в уме (глуп), что никак не может ретироваться в свет (перестать любить свою жену).

Вернуться к тексту лекции