Н. Асеев объяснял, как он написал одно из стихотворений: «Помню, как шел однажды по улице и в глаза мне бросилась вывеска над сенной лавкой: «Продажа овса и сена». Близость звучания ее и похожесть на надоевший церковный возглас: «Во имя отца и сына» – создало в воображении пародийную строку из этих двух близко звучащих обиходных словесных групп»: Я запретил бы «Продажу овса и сена»… Ведь это пахнет убийством Отца и сына?

Шуточная эпитафия Евг. Венского «Огорченному диакону»:

Лежит зде Климов Ной,

Лишенный сана дьякон,

Отшедший в мир иной,

Зане любил коньяк он.

Упихся до зела, (зело употреблено как существительное)

На ВЦУ (Высшее церковное управление) в обиде

Разнес он полсела

И в горний мир отыде.

Или у Пастернака:

Что в мае, когда поездов расписанье

Камышинской веткой читаешь в пути,

Оно грандиозней Святого писанья,

Хотя его сызнова все перечти.

Демьян Бедный называет попа православным шаманом («Это поможет»).

Только у Есенина в поэзии сквозит глубокая религиозность. Не только в стихах «Исус-младенец», «Микола», «Иорданская голубица» и под. Например, «Осень»:

Схимник-ветер шагом осторожным

Мнет листву по выступам дорожным

И целует на рябиновом кусту

Язвы красные незримому Христу.

Или о Родине:

О Русь, покойный уголок,

Тебя люблю, тебе и верую…

Но вся ты – смирна и ливан

Волхвов, потайственно волхвующих.

Вернуться к тексту лекции